КРЛ' КМН'j

Рискуя стать жертвой,
Охотник преследует дичь.
Дождись, пока взойдет рис.

В жопу пять-семь-пять,
Хайку - это круто, бля.
Басё бы понял.

Была у меня шкатулка музыкальная, ее выменял я у купца заморского. Хорошая шкатулка, красивая и умная, блестящая, как яблочко наливное. Многое шкатулка делать могла, меня радовать не переставала. Любую исполнит прихоть, коль ей велишь. Хмурым утром сломалась шкатулочка моя драгоценная. Кричит, надрывается, а голосочка волшебного не слышно боле. Отнес я мою шкатулочку купцу, горячими слезами, горькими, плачу, а он мне возьми и новую шкатулочку дай. Да такую же! Только совсем новую, блестящую, красивую, умную! Долго песни ее слушал, долго душу мою согревала ночами холодными шкатулочка новая, пока не поломалась умная, красивая. Отнес ее купцу. Купец подумал и говорит мне мудро: купи себе новый айпод тач, иль чего ты там хочешь, завтра тебе домой денежки на блюдечке с голубой каемочкой привезут.

Убитый пьяными хулиганами в Подмосковье священник боролся с пьянством и проиграл.

«Все девушки твои! Опусти в щель одну марку.» Г. Гессе, «Степной волк»

Я испытываю смешанные чувства, когда вижу белый лист перед глазами.
Честно признаться, я бы хотел заблевать его. Чтобы разбавить эту нереальную чистоту яркими красками полуразложившегося обеда из фастфуда. Просто так гораздо честнее. Я мог бы подрочить, а затем непременно наступило бы спокойствие.
Штиль.
Полный Дзен.
Но вместо этого я набираю воздух в легкие, и выдуваю все без остатка на красные угольки. Я сам разжигаю костер в центре своего уютного мироздания, предварительно закрыв все двери и окна. Добро пожаловать на мою казнь, господа и их дамы. Сейчас запахнет паленой плотью.
Это даже проще, чем секс. Я приглашаю переночевать любимую девушку. А ее соседка уже набирает номер очередного американца, чтобы тот ответил на один простой вопрос: «Do u wanna fck me?»
Что я чувствую? Ненависть и желание высрать собственные яйца.
И не верьте своим любимым, будто они-то со мной не согласны.
Где этот дьявольский театр Пабло?

Мне не спится.

Давно уже пора вылезти из кровати и привести себя в порядок. За окном серое ноябрьское утро, холодное и печальное. Я плотнее заворачиваюсь в прохладное одеяло, стараюсь согреться. Надо бы закрыть окно. Хотя бы одно… А лучше все…

Одеяло укрывает тело и я, словно пакетик с чаинками, растворяюсь в горячем блаженстве.

Что-то с треском падает. Чуть погодя, я лениво высовываюсь из своей уютной раковины, наступаю на холодный ковер. За окном темнеет: сумерки ордой набросились на серый умирающий день, - воздух пахнет ночной сыростью. Но этот звук, черт возьми. Откуда он. Что-то снова с треском падает. Кажется, разбивается, и снова наступает тишина. Я замечаю работающий телевизор, в нем мелькают яркие картинки с кривыми рожами, они над чем-то задорно смеются, но звук выключен и мне совсем не смешно. Еле ступая, я протягиваю руку к кольцу выключателя и резко дергаю, лампочки на секунду загораются, и, ехидно улыбаясь красными спиралями, гаснут.

Рожи кривляются все сильнее, наливаются кровью, багровеют, раздуваются и начинают синеть. Свет телевизора ядовитыми красками скользит по поверхности вещей. Меня мутит, и я, неизвестно к кому обращаясь, шепчу: нужно заменить лампочки. По ногам холодным шелком дует ветер. Я делаю шаг, второй, третий…

Снова что-то падает и снова разбивается. Страх сковывает тело, грудь сжимается, ноги отчаянно рвутся бежать. Но куда?! Я падаю лицом вперед, нежели делаю шаг. И – слава Богу! – моя рука натыкается на выключатель в коридоре. На секунду лампочки снова воспламеняются. Моя новая люстра. О, боже. Как она прекрасна! Три яруса, на каждом – голые маленькие дети, сладко спящие на тонких металлических кольцах. Под каждым ребенком – лампочка. Я вижу их юные тела, гладкие лобки, маленькие пенисы и ровные беленькие щечки нераскрытых вагин. Всего секунду я вижу их, и снова наступает тьма.

Что-то опять падает. Разбивается. Замолкает. Колючий голубой свет вырывается сквозь стекло в двери и пронзает сетчатку. Я протягиваю руку по направлению к шкафу. И мне снова везет: я нащупываю новые лампочки. Беру одну. С трудом различаю очертания моей чудесной новой люстры, заслоняющей дверь. Аккуратно, стараясь не разбудить моих прелестных малышек, выкручиваю лампочку. Заткнув ее за резинку трусов, подношу новую, чтобы вкрутить на место старой. Нащупываю цоколь, как вдруг маленькая ручка резко хватает мой палец.

Чуть подождав, я аккуратно разжимаю маленькие пальчики.

Тихое детское мычание… Маленький мальчик сползает с люстры. Я растерян и машинально успеваю подхватить его под пухленькие плечики. Он еще спит, но я чувствую, как сон покидает его. Глаза открываются. Я мычу колыбельную. Тело мальчика вдруг крепнет, мышцы наливаются кровью, он встает на ножки. Оглядывает меня. Что-то вновь падает, раскалывается, но я уже не обращаю внимания. Мальчик тихо проговаривает: - Привет.

Я киваю головой, и вместо встречного приветствия из моего рта неловко и быстро вылезает «Кто ты?»

«Я - Мао, - обращается ко мне мальчик, - а ты?»

«Сколько тебе лет?»

«13»

«Но ты не выглядишь на 13! Тебе лет пять, как же так?»

«Мне 13»

«Откуда ты, Мао?»

«Из Китай-города»

«Это в Москве?»

Мальчик опускает голову. Убегает. И я знаю, что по его маленькому личику стекают горькие и соленые слезки. Я вкручиваю лампочку, ударяю по включателю. Квартира заливается теплым светом. Я иду в кухню, по пути заглядываю в туалет, где вижу своего младшего брата, он шаловливо улыбается мне, и я закрываю дверь. Наливаю стакан горячей воды, большими глотками пью. Иду в дальнюю комнату. На моем мольберте, переливаясь всеми цветами, расположился холст. Картина не завершена, это точно. Но уже можно понять, кто на ней изображен. Алыми контурами проступает на радужном фоне несимметричное лицо. Я взглядом ищу мальчика. Он где-то рядом, я это знаю.

Мао сидит голенький за мольбертом, выдавливает красного червя из тубы с масляной краской и размазывает по коже. Я спрашиваю: - Мао, ты обиделся на меня?

«Нет»

Что-то вновь падает и разбивается. На этот раз дрожат стекла. Мао растирает краску по шее.

«Ты не знаешь, что это постоянно падает?»

«Это осколки твоих надежд»

«Что… а зачем ты пачкаешь себя краской?»

«Это цвет нового мира»

Я присаживаюсь на ковер, наблюдая, как Мао ровным слоем размазывает масляную краску по телу.

Красный мальчик не впервые умирает вместе с миром.

Где-то рядом разбивается еще одна капля звонкой надежды.

• Apple "украли" дизайн у Василия Степанова.
• Василия Степанова часто путают с Меган Фокс, впрочем, и сам Василий признает "некоторое сходство".
• Василий Степанов может оставить потомство только от Меган Фокс. У самого Василия на этот счет своя версия. Солнце и Луна пока не дали никаких официальных комментариев во этому поводу.
• Ветер существует только для того, чтобы развевались златые кудри Василия Степанова.
• Половой член Василия Степанова имеет настолько идеальную форму, что в конструкторском бюро Туполева его официально признали идеальным в плане аэродинамики, стороны подписали контракты и уже к следующему году бюро планирует представить свой новый самолет "Степанов Джет".

Красивый парень, что ни говорите. Но не в той стране родился, ей-Богу.